Порабощённая воля

Рабство воли

Раздел 7: богословие Эразма, разоблаченное с помощью повседневных аналогий

Мартин Лютер

Эта статья основана на переводе, выполненном в 1823 году Эдвардом Томасом Воаном. Язык был модернизирован при содействии ИИ CoPilot, а затем редакция Thirdmill внесла дополнительные изменения и окончательно утвердила текст.

Позвольте мне разоблачить ваше богословие, Эразм, с помощью нескольких простых сравнений.

Представьте себе человека, который пытается написать великую поэму или произнести вдохновенную речь, но ни разу не останавливается, чтобы спросить себя: «На что я вообще способен? Есть ли у меня талант, знания, умение, которых требует эта задача?» Вместо этого он пренебрегает мудрым советом Горация — «Знай, что по плечам твоим», — и слепо бросается вперед, полагая, что одних усилий будет достаточно. Он считает подготовку ненужной или чрезмерно щепетильной.

Или представьте себе земледельца, который хочет получить обильный урожай, но не утруждает себя изучением почвы — тому, как это делать, Вергилий усердно учит в своих «Георгиках». Вместо этого он спешит сеять, бросая семена и на песок, и на грязь, заботясь лишь о том, чтобы дело было сделано.

Или подумайте о полководце, который мечтает о победе, но никогда не спрашивает, есть ли у него ресурсы, обученные воины или стратегические способности, чтобы добиться успеха. Он пренебрегает советом историка: «Обдумывай прежде, чем действовать; обдумав — действуй быстро». Вместо этого он несется вперед с закрытыми глазами и заткнутыми ушами, крича: «Война! Война!» — без всякого плана.

Итак, Эразм, что бы вы сказали о таких поэтах, земледельцах, полководцах и государственных деятелях?

Добавим еще один пример — из Евангелия. Иисус предупреждает, что всякий, кто строит башню, не рассчитав прежде издержек, — безумец. Каков Его приговор такой безрассудности?

Именно этого вы и добиваетесь. Вы призываете нас действовать, но запрещаете нам прежде оценить свои силы — что мы можем и чего не можем сделать, — словно такие размышления излишни, нечестивы или даже греховны. Вы представляете себя осмотрительным и мудрым, но в конечном счёте проповедуете самый опасный вид безрассудства.

Софисты, возможно, виновны в нелепых умозрениях, но их заблуждение менее тяжкое, чем ваше. Вы идёте дальше: учите людей безрассудству и повелеваете им быть безрассудными. Хуже того, вы прославляете это безумие, называя его христианским благочестием, трезвостью и здравым суждением. А если мы отказываемся следовать за вами, вы обвиняете нас в нечестии, тщеславии и чрезмерном любопытстве.

Пытаясь избежать одной ошибки, вы с головой бросились в другую — избежали Сциллы лишь для того, чтобы разбиться о Харибду.

Именно уверенность в собственном красноречии приводит вас к этому. Вы полагаете, что ваши слова могут так ослепить людей, что они не заметят опасных идей, которые вы взращиваете, и истинной цели, скрытой за вашими скользкими доводами. Но Бога не обмануть — и так беспечно бросать Ему вызов опасно.

Если бы вы проповедовали это безрассудство в поэзии, земледелии, политике или строительстве, это всё равно было бы возмутительно — особенно исходя от такого человека, как вы. Но христиане, которых мало заботят мирские дела, возможно, проявили бы некоторое снисхождение.

Но вы идёте дальше. Вы призываете христиан к безрассудству в самом вопросе их вечного спасения. Вы говорите им не исследовать собственные способности — не спрашивать, что они могут и чего не могут сделать. Это не просто заблуждение; это непростительно. Ибо как может человек раскаяться в заблуждении, если даже не знает, что делает? А нераскаянное заблуждение ведёт к непростительному греху.

Вот в какую бездну ведёт нас ваше «умеренное», скептическое богословие.